Дальневосточный рыбопромысловый бассейн

Сюда входят акватории Берингова, Охотского и Японского морей, а также северо-западной части Тихого океана, в которых активно работает отечественный флот. Основной промысел на этом бассейне наши суда ведут в исключительной экономической зоне Российской Федерации.
Дальневосточные моря относятся к наиболее продуктивным районам Мирового океана (Зенкевич, 1963; Шунтов, 1985; Моисеев, 1989; Дулепова, 2002 и др.). Формированию благоприятных условий для возникновения первичной продукции здесь способствует обилие биогенов в зоне фотосинтеза, интенсивное перемешивание водных масс, большая продолжительность светового дня в летние месяцы.
Дальневосточный рыбохозяйственный бассейн играет ключевую роль в отечественном рыбном промысле. По некоторым оценкам именно здесь сосредоточено почти 90% сырьевой базы российского рыболовства (Бочаров, 2004). Несомненно, этот регион играет стратегическую роль в развитии отрасли, а тенденции, проявляющиеся на бассейне, позволяют судить о процессах, происходящих во всем рыбопромышленном комплексе страны в целом.
Согласно результатам исследований, выполненных сотрудниками ТИНРО-центра под руководством В.П. Шунтова и Л.Н. Бочарова, период максимума рыбопродуктивности дальневосточных морей пришелся на 80-е годы XX века. В то время биомасса рыб и крупных беспозвоночных была оценена на уровне 90-100 млн. тонн, макробентоса - 408 млн. тонн, мезо- и макропланктона - 1206 млн. тонн. Численность постоянно живущих и заходящих из других районов китов находилась в пределах 100-120 тыс. особей, дельфинов - 250 тыс. особей, морских птиц - 40-50 млн. особей (Бочаров, Шунтов, 2003).
На протяжении 90-х годов происходило снижение общей рыбопродуктивности дальневосточных морей. К концу указанного периода времени ее сокращение составило примерно 1/з, по сравнению с 80-ми годами. Однако биомасса целого ряда промысловых объектов - сельди, японского анчоуса, некоторых популяций тихоокеанских лососей, одноперых терпугов, тихоокеанского кальмара, некоторых креветок, а также многих второстепенных и непромысловых видов, напротив, возросла на 5-10 млн. тонн. Тем не менее, отмеченное увеличение не смогло компенсировать снижение численности наиболее массовых видов - минтая и сардины иваси. При этом количество планктона и бентоса осталось на прежнем уровне. По мнению ученых, период пониженной рыбопродуктивности продлится до конца 20-х гг. нынешнего столетия (Шунтов и др., 2003).
В последние годы прогноз возможного отечественного вылова водных биологических ресурсов здесь находится в пределах 3-4,5 млн. тонн (Рис. 3.48). Среди потенциальных объектов промысла подавляющая часть представлена рыбами. Доля последних составляет около 85%. Правда, в последние годы пропорции прогнозируемых групп вылова несколько изменились, и рыб в ОДУ стало около 75%. На втором месте по запасам находятся моллюски (10-15%). Водоросли в последнее время составляют более 5% возможных уловов, хотя лет 10 назад их доля чуть превышала 1%. Ракообразные фактически замыкают перечень массовых объектов промысла, давая более 2% ОДУ. Иглокожие и млекопитающие представлены в сравнительно незначительных объемах.
Официальный вылов в последние 10-15 лет составлял 1,7-3,1 млн. тонн. При значительных расхождениях значений прогноза и вылова можно отметить одну особенность: чем меньше становились ОДУ, тем ниже было их освоение. Например, с 1997 по 2002 гг. ОДУ сократили с 4,6 до 3,1 млн. тонн. Одновременно снизилось и освоение - с 70 до 57%.
Подмеченная корреляция выглядит противоестественно, хотя объяснить ее, по-видимому, несложно. С одной стороны, данный алогизм связан с резким ростом браконьерства и сокрытием уловов. По-видимому, отчасти такой рост оказался возможным в условиях очевидного хаоса, возникшего на этапе реформирования системы рыбоохраны, при передаче соответствующих функций из Госкомрыболовства России Федеральной пограничной службе. Дополнительным весомым стимулом для такого сокрытия оказались начавшиеся как раз в 2001 г. аукционы на право вылова фиксированных квот водных биологических ресурсов. Как известно, цены за квоты валютоемких видов на торгах существенно превышали стоимость готовой продукции, которую теоретически можно было бы выручить.
С другой стороны, под воздействием чрезмерного промыслового пресса началось реальное масштабное снижение запасов наиболее востребованных объектов. Наибольшее (в абсолютных показателях) сокращение биомассы произошло у основного объекта дальневосточного рыболовства - минтая.
Поскольку в нашей стране укоренилась привычка планировать на предстоящий период, исходя из достигнутого ранее, то именно такой подход в полной мере применяют и в рыбном хозяйстве. Пользуясь недостаточной компетентностью большей части высших должностных лиц, отвечающих за работу рыбной отрасли (особенно в плане практического рыболовства и биологии промысловых объектов), некоторые смекалистые чиновники и администраторы от науки перспективные прогнозы возможного вылова увеличивают за счет тех объектов, которые заведомо никто осваивать не будет. В различных разделах данной работы приведены примеры такого рода. С помощью подобных ухищрений в отдельных рыбопромысловых районах в смежные годы прогнозные оценки завышают в несколько раз. При этом общие значения ОДУ для отечественного рыболовства какое-то время можно удерживать на более-менее стабильном уровне, или даже увеличивать. Закрепление на новых базовых значениях ОДУ при неумолимо сокращающихся запасах традиционных промысловых объектов обычно связано со сменой руководства отрасли.


Рис. 3.49. ОДУ минтая в российской экономзоне.
Если трезво оценивать мотивы происходящих событий, то более понятными становятся явно выраженные в последнее время на Дальневосточном бассейне тенденции увеличения возможных объемов изъятия моллюсков (в основном кальмаров). С 352 тыс. тонн в 1997 г. до 428 тыс. тонн в 2005 г. При этом фактический вылов по-прежнему остается невысоким. Например, для пелагических кальмаров он не превышает 1% ОДУ. То же самое происходит и с водорослями, рекомендации на которые возросли за тот же период времени с 61 до 191 тыс. тонн при фактическом изъятии около 5%.
В этом плане отдельного внимания заслуживает состояние запасов ракообразных, которые включают в себя как очень ценные объекты (камчатский и синий крабы, некоторые виды крупных креветок), так и практически невостребованные промыслом виды (глубоководные крабы, углохвостая креветка и т.п.). В период с 1997 по 2005 гг. суммарные ОДУ всех ракообразных, неупорядоченно изменяясь, находились в пределах от 70 до 88 тыс. тонн. ОДУ крабов, составляющих основную часть в группе промысловых ракообразных, варьировали от 56 до 80 тыс. тонн. Однако при этом в рассматриваемый период времени возможные объемы изъятия камчатского краба были сокращены почти с 36 тыс. тонн до 2 тыс. тонн. ОДУ синего краба рекомендовали практически в неизменных пределах: от 4,6 до 6,5 тыс. тонн.
На фоне резкого сокращения ценных видов крабов одновременно происходило увеличение ОДУ краба-стригуна японикуса (или красного) - с 5,1 до 16,2 тыс. тонн. Краба-стригуна ангулятуса - с 0,2 до 11,2 тыс. тонн.
Рекомендации на вылов почти совершенно невостребованных промысловиками запасов углохвостой креветки возросли с 1,5 до 10,8 тыс. тонн, а северной креветки - с 5 до 15,2 тыс. тонн.
Если верить отчетным данным, то на Дальневосточном бассейне, практически нет объектов, осваиваемых в полном объеме. Понятно, когда речь идет о видах, традиционно не интересующих добытчиков и не имеющих спроса на рынке. Однако, сложно поверить, что на 30-50% регулярно недоосваивают сельдь, треску, угольную рыбу, окуней, щипощека, камбал, терпугов, палтусов, корюшек, морских ежей, трепанга. Более вероятно, что в данном случае мы попросту сталкиваемся с системным искажением рыбопромысловой отчетности.
Не следует, конечно, воспринимать все предложения о повышении возможного вылова, как направленные исключительно на искусственное раздувание ОДУ. Одна из задач рыбохозяйственной науки оценить именно ресурсный потенциал водных объектов. Понятно, что состояние запасов а priori будет выше у тех видов, которые в меньшей степени подвержены воздействию промысла. С другой стороны, существующим рыбодо-бывающим мощностям должен быть предложен адекватный сырьевой ресурс. И вряд ли можно обвинять российских ученых в том, что среди водных биологических ресурсов все большую и большую долю составляют малоценные виды. Хотя, некоторые ученые осознанно или нет, в немалой степени поспособствовали такому развитию событий.
Несомненно, отечественная наука располагает колоссальной базой данных о состоянии запасов основных промысловых видов. Однако общее благоприятное впечатление от качества этих знаний может быть значительно подпорчено одним единственным вопросом, который, к сожалению, периодически (или постоянно) задают ученые отраслевым руководителям. Этот вопрос: "Какой ОДУ надо обосновать?". Поэтому, обсуждая информацию о возможном вылове, сложно с уверенностью сказать, что же там представлено - действительно научная оценка биолого-промысловой ситуации, или же политбиология, основным методом исследования которой является желание угадать "что хочет услышать руководство".
Погоня за прибылью при отсутствии строгого и жесткого контроля неминуемо ведет к хищнической эксплуатации рыбных ресурсов. И, прежде всего тех, которые обладают повышенным спросом. Это - минтай, треска, палтус, нерка, кета, горбуша, амурский осетр, калуга, крабы, двустворчатые моллюски и морские ежи. Именно в этой группе объектов за годы реформ произошло наиболее резкое снижение численности. Стремясь получить максимальную выгоду, рыбопромышленники выбирают икряной минтай, нерку, кету, горбушу, треску, палтус и выбрасывают за борт мелкую и прочую рыбу, которая стоит дешевле.
В 200-мильной исключительной экономической зоне России на Дальневосточном бассейне длительное время вели промысел по специальным межправительственным соглашениям на взаимокомпенсационной и платной основе рыбаки Японии, Южной Кореи, Китая, КНДР, Польши и США. В разные годы иностранный флот в водах российского Дальнего Востока вылавливал от 200 до 600 тыс. тонн рыбы, преимущественно, минтая. По мнению отечественных рыбопромышленников, неоднократно высказанных на заседаниях Дальневосточного научно-промыслового совета, суда некоторых иностранных государств допускали переловы, значительно превышавшие уровень, сложившийся на отечественном рыбодобывающем флоте в 90-е годы. По-видимому, именно у иностранцев наши рыбаки переняли привычку к истреблению водных биоресурсов. Однако не следует забывать, что японцы, корейцы, китайцы и подданные прочих держав рыбу ловили все-таки в чужих водах.
В последние годы вышел ряд публикаций, в которых достаточно подробно и предметно рассмотрены причины и технологии осуществления нерегламентированного вылова. Из информации по Дальневосточному бассейну, на наш взгляд, внимания заслуживает работа сотрудника КамчатНИРО А.В. Буслова (2006), в которой дана очень четкая и емкая характеристика ситуации в прибрежном рыболовстве на примере Камчатской области. Если судно типа МРС приносит прибыль своему владельцу при условии добычи 800-1000 тонн сырца за сезон, то и фактический вылов на таком судне будет не меньше. При этом, как показал цитируемый автор, не важно какие объемы и каких видов указаны в рыболовном билете. Если в морских промысловых скоплениях рыбы минтай составляет около 60%, камбала - 10-20%, треска 5%, а бычки - 15%, то и в уловах судов будет такое же соотношение видов. Поэтому, выписывать билет, в котором доля минтая всего 10% - это, значит, изначально создавать условия и провоцировать браконьерство.


Рис. 3.50. Состав российских ОДУ в Беринговом море и прилегающей акватории Тихого океана, 2004 год.
В результате однонаправленных совпадающих действий вышеперечисленных факторов, а также под влиянием естественных причин запасы биологических ресурсов в отечественной экономической зоне на Дальнем Востоке претерпели значительные изменения. Объем общего допустимого улова (ОДУ) промысловых объектов за период с 1990 по 2004 гг. снизился на 2306 тыс. тонн, или на 42,5%.
Причем в наибольшей мере снизились запасы основного объекта промысла отечественных рыбаков на Дальнем Востоке - минтая (Рис. 3.49), улов которого в 1992-1997 гг. составлял более 70-75% всей добычи рыбы и других гидробионтов бассейна. В результате объем возможного вылова этого объекта сократили с 3266 тыс. тонн в 1990 г. до 909 тыс. тонн в 2004 г., т.е. на 2357 тыс. тонн или на 72,2%. По сравнению с 2000 г. общий допустимый улов минтая был уменьшен на 958 тыс. тонн или на 51,3%.
Кроме того, за период с 2000 по 2004 гг. произошло сокращение запасов, а следовательно, ОДУ сельди на 254 тыс. тонн, камбалы - на 53 тыс. тонн, трески - на 46 тыс. тонн, наваги - на 8 тыс. тонн, палтусов -на 4 тыс. тонн, лемонемы - на 9 тыс. тонн. На 3 тыс. тонн уменьшен общий допустимый улов пресноводных рыб.
Среди нерыбных объектов на 9 тыс. тонн снизили ОДУ крабов и на 2 тыс. тонн морских гребешков.
При этом, несмотря на уменьшение общего допустимого улова всей совокупности промысловых объектов отечественной экономической зоны Дальнего Востока, в последние годы, по данным ученых, происходил рост численности, а, следовательно, и общего допустимого улова отдельных видов рыб и нерыбных объектов. В частности, за период с 2000 по 2004 гг. возросли запасы и общий допустимый улов терпугов на 24 тыс. тонн, сайры - на 50 тыс. тонн, анчоусов - на 10 тыс. тонн, мойвы - на 74 тыс. тонн, бычков - на 25,6 тыс. тонн, корюшек - на 5,4 тыс. тонн, а всего по таким рыбам ОДУ увеличили на 189 тыс. тонн.
Среди нерыбных объектов наиболее значительно (на 43,0 тыс. тонн) увеличен общий допустимый улов морских водорослей. Более чем на 22 тыс. тонн подняли ОДУ кальмаров.
Кроме негативных тенденций, связанных с сокращением запасов минтая и ценных видов крабов, существуют и противоположные примеры. В настоящее время на высоком уровне находятся запасы тихоокеанских лососей. В 2006 г. зафиксированный вылов составил около 280 тыс. тонн. Это исторический максимум за весь период существования статистической отчетности о добыче дальневосточных лососей. Стабильными остаются запасы сайры. Численность этого вида находится на подъеме, подходы ее в исключительную экономическую зону Российской Федерации значительны.
Несмотря на не слишком обнадеживающие современные реалии, ученые ТИНРО-центра в своих перспективных прогнозах предполагают к 2015 г. возможности увеличения на 1-1,2 млн. тонн общих допустимых уловов на Дальневосточном бассейне (Каредин, 2000; Каредин, Борец, 2001). Можно согласиться с мнением В.П. Шунтова с соавторами (Шунтов и др., 2003) о том, что некоторые позиции опубликованных прогнозов достаточно дискуссионны. В частности, вряд ли подтвердятся ожидания дальнейшего роста численности тихоокеанских лососей и трески. Не слишком велика вероятность того, что запасы минтая позволят рассчитывать на устойчивый вылов 1,2 млн. тонн. Тем не менее, реализация прогнозных ожиданий будет зависеть от сочетаний различных факторов, среди которых и развитие естественных процессов в Мировом океане, и экономическая ситуация в стране, и многие другие.


Рис. 3.51. ОДУ минтая западной части Берингова моря.
В качестве основного резерва на перспективу ученые считают невостребованных в настоящее время промыслом пелагических кальмаров, песчанку, мойву, анчоусов, сайру, тунцов, водоросли. По-видимому, с точки зрения рыбопромышленников, такие перспективы не вызывают ничего, кроме смеха. В этой связи, сославшись на воспоминания известного отечественного ученого В.П. Шунтова (1994), приведем один исторический эпизод, произошедший в 1961 г. Тогда на 60-летнем юбилее заместителя директора ТИНРО А.Г. Кагановского ученые и представители Министерства рыбного хозяйства СССР обсуждали перспективы сырьевой базы на Дальнем Востоке. Возник тот же вопрос, который актуален и сегодня: на что следует ориентировать промышленников в перспективе. Запасы традиционных объектов, как и сейчас, находились в напряженном состоянии, их не хватало. А.Г. Кагановский ответил, что в качестве перспективного объекта промысла следует рассматривать минтай. Ответственные работники из Москвы и все находившиеся в зале, приняв это за удачную шутку, дружно и заразительно хохотали. Дальнейшая история с развитием промысла минтая хорошо известна. По-видимому, на следующем этапе дальневосточного рыболовства основу промысла будет обеспечивать очередной "несерьезный" сегодня объект из того перечня, который дали ученые.
Теперь более предметно рассмотрим состояние запасов основных промысловых видов в каждом из трех дальневосточных морей.
Берингово море одно из крупнейших в Мировом океане и самое крупное с наиболее развитым шельфом среди трех перечисленных выше дальневосточных морей. Площадь его поверхности составляет почти 2,4 млн. кв. км, объем воды - до 3,8 млн. куб. км. С севера на юг Берингово море простирается на 1700 км, а с запада на восток - почти на 2400 км. Средняя глубина - 1640 м, наибольшая - 4420 м в Камчатском проливе. Берингово море иногда сравнивают с огромным заливом Тихого океана, оконтуренным цепью Алеутских и Командорских островов (Шунтов, 2001).
Площадь водосборного бассейна, с которого вместе с 650 куб. км речного стока происходит вынос осадочных материалов, равна 1,7 млн. кв. км, или 0,74 площади самого Берингова моря. Из Тихого океана через глубоководные проливы поступает около 100 тыс. куб. км воды. Интенсивность поступления арктических вод через мелководный Берингов пролив определяет не более 5% общего морского водообмена.
Зимой воды над шельфом покрываются льдами, положение кромки которых зависит от суровости зимы и ветрового режима. Обычно кромка льдов огибает море по зоне свала глубин в его западной части и по внешнему мелководью в центральной и восточной.
По концентрации биогенов Берингово море представляет собой один из богатейших районов Мирового океана. Сочетание этого фактора с благоприятными климато-географическими предпосылками создает условия для масштабного развития первичной продукции и эффективного функционирования всей экосистемы Берингова моря (1.с). Годовая продукция фитопланктона находится на уровне более 20 млрд. тонн; промысловых донных беспозвоночных - 0,17 млн. тонн; кальмаров - 1,5 млн. тонн; рыб - 19 млн. тонн. Возможный съем рыбопродукции составляет 1,2-1,7 тонн/кв. км (Шунтов, 1985; Моисеев, 1989).
Здесь обитает более 400 видов рыб, относящихся к 65 семействам (Федоров, 1973; Биологические ресурсы Тихого океана, 1986; Борец, 2000). В уловах обычно встречают от 35 до 50 видов из 14 семейств. Наиболее важное промысловое значение имеют тресковые, сельдевые, лососевые и камбаловые. Ежегодный российский суммарный вылов видов из перечисленных семейств в начале текущего столетия составляет более 500 тыс. тонн. Современный состав возможного вылова приведен на рисунке 3.50.


Рис. 3.52. ОДУ основных промысловых рыб в западной части Берингова моря.
Отечественные уловы в западной части Берингова моря начали быстро расти после установления исключительных экономических зон. В период до 1967 г. среднегодовой вылов рыб составлял здесь около 230 тыс. тонн (1.с). Причем, более половины приходилось на сельдь (131 тыс. тонн).
Минтай начали добывать с середины 60-х годов. В Беринговом море за период с 1965 по 1972 гг. объемы вылова данного вида возросли с 200 тыс. тонн до 1,9 млн. тонн. Отечественные уловы в этот период не превышали 280 тыс. тонн. С 1968 по 1977 гг. суммарный среднегодовой вылов рыб в западной части моря составлял 313 тыс. тонн, а наиболее массовым объектом промысла стал минтай (более 160 тыс. тонн). Уловы сельди, напротив, сократились в 13 раз. Отечественный флот в это же время активно работал в восточной части моря, где общий (включая США и Японию) среднегодовой вылов рыб составлял более 1,7 млн. тонн, включая 1,3 млн. тонн минтая.
В начале 1980-х годов промысловый пресс на западно-беринговоморс-кие скопления минтая резко возрос. Уже в 1981 г. вылов достиг максимума и составил более 1,1 млн. тонн. До сих пор в этом районе объемы изъятия находятся на высоком уровне (около 400-500 тыс. тонн), хотя, по оценкам ученых, максимальный устойчивый улов этого вида в западной части Берингова моря лежит в пределах 300-350 тыс. тонн, т.е. намного ниже достигнутого уровня (Биологические ресурсы Тихого океана, 1986).


Рис. 3.53. ОДУ тихоокеанских лососей в западной части Берингова моря.
Данная ситуация еще раз наглядно демонстрирует игнорирование основных принципов научного обеспечения рыболовства. Не смотря на существующие оценки предельных величин изъятия, под очевидным давлением рыбопромышленников, ОДУ хронически кратно завышают. Следует подчеркнуть, что на таком завышении жестко настаивали некоторые руководители Госкомрыболовства России. При этом ответственность за последствия подобных управленческих решений из-за сложившейся в последнее время частоты ротации руководства отрасли возлагали уже на следующих фигурантов.
В смежные годы объемы вылова минтая в этом районе могут отличаться в 2-3 раза. Вероятная причина такой значительной изменчивости связана с особенностями промысла, который базируется на нескольких так называемых единицах запаса - группировках местного происхождения и представленных мигрантами из восточной части моря. В 90-е годы в северозападную часть с востока заходило 18-20% от общей биомассы берингово-морского минтая. Начиная с 1999 г. из-за похолодания и значительных изменений кормовой базы, эта доля уменьшилась до 10-12%. При этом, в отличие от первой половины и середины 90-х годов, когда самые плотные концентрации минтая и, соответственно, наиболее результативный промысел были приурочены к летнему периоду, в настоящее время указанные события сдвинуты на осень (Состояние промысловых ресурсов..., 2003).
Формирование прогнозных оценок возможного вылова западно-беринговоморского минтая существенно затрудняет отсутствие ясных представлений о популяционной принадлежности обитающих здесь скоплений. Официальная статистика вылова в данном случае, по-видимому, в меньшей степени характеризует состояние запасов промысловых объектов, чем заключения, полученные на основании проведенных ресурсных исследований. Следует также помнить, что обычно чаще тиражируют информацию об отечественном промысле, хотя в нашей исключительной экономической зоне до последнего времени сохранялась достаточно высокая активность иностранного флота. Например, с июня по декабрь 2001 г. в российских водах Берингова моря добычу вели до 30 южнокорейских, до 11 японских, до 12 китайских и до 4 польских крупнотоннажных судов. Только зарегистрированный объем вылова минтая составил более 230 тыс. тонн, что составило 1/з от общей добычи этого вида в данном районе.
На рисунке 3.51 отражены прогнозные оценки возможного вылова минтая в западной части Берингова моря, которые длительное время существенно (в 2-3 раза) превосходили упомянутый выше уровень максимального устойчивого улова. Если учесть, что фактические объемы вылова этого промыслового объекта (вопреки официальной статистике) регулярно превышают ОДУ, то ситуацию с запасами беринговоморского минтая следует признать весьма тревожной. Одним из очевидных подтверждений такой тревоги могут быть отчетные данные об уловах на усилие промыслового флота. За период с 1997 по 2002 гг. улов на судосутки уменьшился на крупнотоннажных судах с 118,2 до 47,7 тонн. При этом в некоторые годы этот показатель составлял всего 28,4 тонны. На среднетоннажных судах - с 75,7 до 24,1. В 1999 г. среднесуточный улов составил лишь 7,8 тонн (Состояние промысловых ресурсов. Прогноз общих допустимых уловов по Тихоокеанскому бассейну на 2004 год, 2003).


Рис. 3.54. Охотское море. Состав ОДУ, 2004 год.
Кроме промысловой смертности, угнетающее воздействие на численность минтая оказывают естественные факторы. По оценке ученых, в 80-е гг. минувшего столетия, когда среднегодовой промысел этого вида в Беринговом море составлял около 2 млн. тонн, млекопитающие и птицы потребляли 1,5 млн. тонн, а хищные рыбы - 4,5 млн. тонн. Дополнительно за счет каннибализма потери составляли около 1 млн. тонн (Дулепова, 2002).
Тем не менее, не смотря на выраженную тенденцию снижения биомассы, минтай по-прежнему занимает ведущее место в ихтиофауне Берингова моря и останется основным промысловым объектом на ближайшую перспективу.
На стыке предыдущего и наступившего столетий в западной части моря увеличились запасы сельди. Уловы в 1999, 2000 и 2001 гг. составили соответственно 152, 94 и 89 тыс. тонн. Однако затем произошло быстрое снижение биомассы и уже на 2004 г. ОДУ сельди составил 21,5 тыс. тонн, а на 2005 г. - около 8 тыс. тонн (Рис. 3.52).
Современный отечественный вылов западно-беринговоморской трески находится примерно на том же уровне, что и в 70-е годы XX века. Согласно официальной рыбопромысловой статистике в последнее десятилетие здесь ежегодно добывали от 20 до 57 тыс. тонн, что соответствовало примерно 60% ОДУ. Результаты ресурсных исследований свидетельствуют о существенном снижении запасов трески в рассматриваемом районе. Соответственно, начиная с 2002 г., происходило уменьшение возможных объемов изъятия.


Рис. 3.55. Охотское море. ОДУ минтая.
Запасы камбал и палтусов в последнее время находятся в устойчивом состоянии, проявляя тенденцию к некоторому росту. Среди камбал в уловах преобладают северная палтусовидная, желтоперая, желтобрюхая и двухлинейная. Среди палтусов - белокорый и черный (или синекорый). Следует заметить, что сейчас в западной части Берингова моря биомасса белокорого палтуса несколько выше, чем черного, хотя в 60-70-е гг. прошлого столетия, напротив запасы последнего были выше примерно в два раза.
Высока численность азиатских стад тихоокеанских лососей, воспроизводящихся в бассейнах рек Берингова моря (Рис. 3.53). Основу промысла здесь составляет горбуша. В так называемые горбушовые или урожайные (нечетные) годы общий вылов достигает почти 60 тыс. тонн, в неурожайные (четные) - около 10 тыс. тонн.


Рис. 3.56. Охотское море. ОДУ основных промысловых рыб.
Длительный период времени в прогнозах возможного вылова отсутствовал весьма ценный объект промысла угольная рыба, среднегодовой объем добычи которой в 1958-1977 гг. составлял 18 тыс. тонн. В 2003-2005 гг. ОДУ для этого вида в рассматриваемом районе был определен в 370 тонн. В рыбопромысловой отчетности угольную рыбу не упоминают, хотя ее относительно часто можно встретить в розничной торговле на Дальнем Востоке.
По-видимому, в целом состояние запасов основных промысловых видов рыб, а также синего краба, краба-стригуна опилио и краба-стригуна бэрда в западной части Берингова моря следует оценивать как весьма напряженное. Недоиспользуемые запасы макрурусов, кальмаров, креветок, морских млекопитающих и водорослей, составляющих в совокупности ресурсный потенциал в объеме около 90 тыс. тонн, вряд ли в ближайшее время будут в полной мере востребованы промыслом и смогут компенсировать потери, связанные со снижением биомассы традиционных объектов промысла и, прежде всего, минтая.
Охотское море - типичное материково-окраинное море, отделенное выраженными сухопутными границами, за исключением узких проливов, от Тихого океана и Японского моря. При общей площади около 1,6 млн. кв. км обладает хорошо развитой шельфовой зоной, составляющей 648 тыс. кв. км.


Рис. 3.57. Охотское море. ОДУ и фактический вылов камбаловых рыб.
Одна из характерных особенностей Охотского моря - высокий темп осадконакопления. Это обусловлено, прежде всего тем, что площадь водосборного бассейна, составляющая около 2,7 млн. кв. км, почти в 1,7 раза больше площади моря.
Охотское море самое холодное из дальневосточных морей. Его климат и термический режим в зимнее время почти не отличаются от обстановки в арктических морях (Шунтов, 2001). Треть года более 50% его площади обычно закрыто льдами. Иногда этот показатель доходит до 98%. В отдельных районах лед может встречаться 9 месяцев в году: с октября по август.
Хорошо развитый шельф оказывает существенное влияние на формирование запасов биологических ресурсов моря и на его высокую общую продуктивность. Этому также благоприятствует высокая динамичность вод моря. Охотское море, как и Берингово, является одним из наиболее продуктивных водоемов Мирового океана. Согласно выполненным расчетам общая годовая продукция фитопланктона составляет от 14 до 42 млрд. тонн, сетного зоопланктона - 1,5 млрд. тонн, бентоса - более 370 млн. тонн (Шунтов, 1985; Биологические ресурсы Тихого океана, 1986). Биомасса и годовая продукция всего бентоса в Охотском море больше, чем в других морях, омывающих территорию России. Причем общая продукция бентоса здесь выше, по сравнению с Беринговым морем -в 3 раза, а с Каспийским - в 3,3 раза. Годовая продукция рыб находится на уровне около 12 млн. тонн; промысловых донных беспозвоночных - 0,5 млн. тонн; кальмаров - 0,6 млн. тонн. Возможный съем рыбопродукции составляет 0,8-1,2 тонн/кв. км.
Ихтиофауна Охотского моря насчитывает более 300 видов рыб, из которых 30-40 видов в настоящее время представляют или могут представлять потенциальный промысловый интерес (1.с). Основу уловов составляют тресковые (минтай, треска, навага), сельдь, лососевые, камбаловые (камбалы, палтусы), терпуги (Рис. 3.54).
Как и в Беринговом море, здесь наиболее массовый промысловый объект - минтай. Объемы добычи этого вида находились на уровне около 2 млн. тонн, а иногда и выше (1996 г.). За последние десять лет произошло резкое (в 4-5 раз) снижение биомассы охотоморского минтая и, соответственно, сокращение его возможных уловов (Рис. 3.55).
Поскольку, согласно современным представлениям (1.с), в Охотском море обитают, как минимум, четыре крупных стада (южноохотское, северосахалинское, тауйское и западнокамчатское), то неудивительно, что в разных промысловых зонах и подзонах уменьшение запасов происходило по-разному. Очень быстро и в наибольшей степени подорвали численность самой крупной охотоморской группировки вида, облавливаемой в Западно-Камчатской подзоне. Общее сокращение за период с 1997 по 2006 гг. составило 6-8 раз. При этом рекомендованные объемы вылова в Северо-Охотоморской подзоне в 1997-2001 гг., практически, оставались неизменными и даже росли. Правда, затем сократились и они, но не так сильно, как в первом случае.
Без сомнения, можно сказать, что основной причиной сокращения запасов минтая в Охотском море оказалось полное игнорирование правил рыболовства и запредельный промысловый пресс. Судя по отчетной статистике, существенно снизилась средняя результативность промысла на мин-таевой путине (Анализ использования сырьевой базы рыболовным флотом Российской Федерации в 2000 году, 2001). Например, в Северо-Охотомор-ской подзоне за период 1995-2000 гг. в феврале на крупнотоннажных судах произошло снижение вылова с 84 до 29 тонн в сутки, в апреле - с 83 до 49,5. Еще более выражено снижение на среднетоннажных судах. В январе -с 69,3 до 38,3; в феврале - с 76,2 до 16; в марте - с 60 до 31,6; в апреле -с 93,2 до 27,1. Крупнотоннажный флот, оборудованный филетировочными линиями, не перерабатывал выловленной рыбы от 16 до 65% по численности и от 6,9 до 12,5% по массе. Всю мелкую рыбу попросту выбрасывали за борт. В северной части моря в период путины часто можно наблюдать выброшенного минтая на дрейфующих льдинах. Аналогичным образом добивались увеличения выхода икры. Суда некоторых предприятий фиксировали в отчетных документах этот показатель на среднем уровне 10%, т.е. в 4 раза выше, чем реальное соотношение при нормальном ведении промысла и переработки.


Рис. 3.58. Охотское море. ОДУ тихоокеанских лососей.
Однако, как показали дальнейшие события, указанные сведения о выходе икры были всего лишь пробным шаром для того, чтобы испытать реакцию отечественных фискальных служб, контролирующих рыбопромысловую деятельность. Таких контролеров, как известно, более 25-ти. По-видимому, испытания были признаны успешными. Во всяком случае, в минтаевую путину 2006 г. ВНИРО выдало официальное научное заключение о возможности выхода 12% икры от общей массы выловленной рыбы. Тем не менее, некоторым предприятиям и этих результатов оказалось не достаточно, и они пошли еще дальше. По их отчетной информации, выход икры на минтаевой путине 2006 г. доходил до 100% от всей массы улова, т.е. вся рыба состояла только из икры. Надо полагать и это сенсационное открытие рыбопромышленников в ближайшее время смогут подтвердить и научно обосновать специалисты ВНИРО - головного научно-исследовательского института российской рыбной промышленности.


Рис. 3.59. Охотское море. ОДУ камчатского краба в основных районах его промысла.
Теоретически, перспективы добычи минтая в значительной степени зависят от появления урожайных поколений и достижения ими промысловых размеров. На протяжении последнего десятилетия возникали такие урожайные поколения. Однако из-за чрезмерного вылова и последующих выбросов молоди влияние этих поколений на рост промыслового запаса вида оказалось незначительным. При существующих тенденциях в отечественном рыболовстве сложно ожидать рост биомассы охотоморского минтая. Судя по всему, на ближайший отрезок времени ОДУ будут снижены до уровня около 300 тыс. тонн.
В последнее время на среднем историческом уровне находятся запасы сельди, вылов которой в 70-е годы XX века превышал 470 тыс. тонн. После произошедшего в 80-х - начале 90-х годов снижения биомассы, возможные объемы изъятия этого вида в Охотском море сейчас выросли и составляют около 250 тыс. тонн (Рис. 3.56).
Камбаловые, входящие в группу основных промысловых объектов Охотского моря, не слишком интенсивно охвачены промыслом. При весьма оптимистичных прогнозных оценках, нацеливающих на добычу более 100 тыс. тонн (Рис. 3.56), фактический вылов обычно составляет немногим более половины ОДУ (Рис. 3.57). Правда, в самое последнее время промысловая отчетность свидетельствует о некотором улучшении ситуации с освоением квот в этой группе рыб. Однако есть основания полагать, что, обозначая на бумаге вылов камбал, фактически добывают совершенно другие виды. Обычно - минтай. Во всяком случае, для других районов промысла подобные ситуации достаточно четко зафиксированы (Буслов, 2006).
В целом запасы камбал находятся в хорошем состоянии, особенно возле охотоморского побережья Камчатки. То же самое можно сказать о палтусах, возможные уловы которых в упомянутом районе в 6 раз ниже, по сравнению с камбалами. Однако в северной части моря, напротив, - в 1,5-2 раза выше.
Запасы трески, в основном сконцентрированные вдоль побережья Камчатки, после некоторого снижения в последнее время остаются на более-менее стабильном уровне (Рис. 3.56). Освоение не превышает 70% ОДУ.
Амплитуда межгодовых флуктуации численности тихоокеанских лососей, добываемых в бассейне Охотского моря, выражена меньше, чем в бассейне Берингова (Рис. 3.58). Это связано с тем, что величина подходов нерестовых стад в основные районы воспроизводства - реки Камчатки и Сахалина - изменяется в противофазе. Четные годы урожайные на Камчатке, нечетные - на Сахалине. В последнее десятилетие численность лососей находилась на высоком историческом уровне, из чего следует предположение, что в ближайшие годы следует ожидать снижение запасов под влиянием естественных природных процессов.
Из нерыбных объектов, несомненно, следует выделить крабов. К сожалению, как мы уже отмечали выше, в Охотском море основательно подорваны запасы камчатского краба. Особенно это заметно в основных традиционных промысловых районах возле побережья Камчатки (Рис. 3.59). Совершенно очевидно, что увеличение ОДУ в 1998-2000 гг. не было обосновано. Вероятнее всего, оно базировалось на требованиях некоторых руководителей Госкомрыболовства, имевших собственные коммерческие интересы именно к этому объекту в данном районе. Последствием таких установок оказалось 30-ти кратное сокращение ОДУ за период с 1999 по 2005 гг. Нечто подобное происходит и в последнее время.


Рис. 3.60. Японское море. Состав ОДУ, 2004 год.
В глубокой депрессии находятся запасы у восточного побережья Сахалина. Современный рекомендованный вылов не превышает 50 тонн, хотя в начале прошлого века среднегодовой вылов здесь составлял 3-4 тыс. тонн, достигая в середине 30-х годов более 10 тыс. тонн (Клитин, 2003).
Происходящее в настоящее время истребление камчатского краба уже не первое в истории освоения этого вида. С 20-х по 1956 гг. промышленный лов, который осуществляли при помощи сетей, носил выраженный варварский характер (Слизкин, Сафронов, 2000). Прилов молоди и самок достигал 70%. При такой добыче скопления практически полностью уничтожали. Следует, однако, заметить, что в тот период времени основная причина такого отношения к промыслу камчатского краба заключалась в неурегулированности отношений с основными добытчиками этого вида - японцами. После подписания соответствующих конвенций, переориентации промысла на ловушечный лов и принятия необходимых правил рыболовства запасы камчатского краба в районе отечественной юрисдикции были восстановлены.


Рис. 3.61. Японское море. ОДУ камчатского краба.
Растет активность сторонников объявления моратория на добычу камчатского краба. Однако вряд ли такое решение остановит браконьерский промысел, который, фактически и определяет существующие объемы вылова. Подтверждением сказанному служит то, что мы наблюдаем сейчас. В 2006 г. на Дальневосточном бассейне промышленный лов камчатского краба практически везде был закрыт. Тем не менее, регулярно ловили суда с полными трюмами только что добытых крабов.
Довольно устойчивы пока в Охотском море запасы краба-стригуна опилио. При значительном относительном уменьшении возможного вылова восточно-сахалинской группировки (с 3,82 до 0,15 тыс. тонн), еще больше в абсолютных значениях вырос ОДУ в северной части акватории (с 8,6 до 18,4 тыс. тонн).
Допустимые суммарные объемы вылова креветок находятся на уровне 10-12 тыс. тонн. В последние годы фактическое освоение запасов очень низкое. В основном ловят северную креветку. Наиболее многочисленный вид - углохвостую креветку, практически не добывают.
К числу наиболее востребованных объектов промысла относится группа брюхоногих моллюсков - трубачи. Объемы их возможного изъятия, как и в случае с крабом-стригуном опилио, в период с 1997 по 2005 гг. уменьшены возле восточного побережья Сахалина (с 6,2 до 0,2 тыс. тонн) и увеличены в северной части моря (с 1 до 4,5 тыс. тонн).
Отмеченных на рисунке 3.53 кальмаров и сайру добывают преимущественно с тихоокеанской стороны Курильских островов и поэтому эти виды почти не фигурируют в промысловой статистике Охотского моря.
Японское море - самое южное и, соответственно самое теплое из трех дальневосточных морей. В северной и западной частях на его температурный режим большое влияние оказывает холодное Приморское течение. Площадь морской поверхности чуть более 1 млн. кв. км. Объем вод оценивают от 1360 до 1700 тыс. куб. км, максимальную глубину - от 3669 до 4224 м (Зенкевич, 1961; Шунтов, 2001). Из 7,6 тыс. км береговой линии 3 тыс. км принадлежит Российской Федерации. Одна из особенностей моря заключается в том, что в него не впадают крупные реки.
Глубоководность моря и узкий шельф оказывают определяющее влияние на его гидрологический режим, а также на экологию и распределение гидробионтов. На дне Японского моря, особенно в его южной и восточной частях многочисленны подводные возвышенности (банки) и подводные хребты. Это, а также географическое расположение моря в двух климатических зонах (умеренной и субтропической) во многом определяет характер циркуляции его вод, которая намного сложнее, чем в других дальневосточных морях.
Лед в зимний период времени закрывает от 5 до 10% морской акватории, в основном, в северной части.
Суммарную годовую продукцию фитопланктона здесь оценивают на уровне 6 млрд. тонн; рыб -- 5 млн. тонн; кальмаров - 1,5 млн. тонн; промысловых донных беспозвоночных - 0,02 млн. тонн. Возможный съем рыбопродукции составляет 1,9-2,1 тонн/кв. км. Это самый высокий показатель среди дальневосточных морей (Шунтов, 1985; Биологические ресурсы Тихого океана, 1986; Моисеев, 1989). Общий среднегодовой вылов рыбы в 60-е годы составлял 580 тыс. тонн, в 70-е годы - 720 тыс. тонн.
В Японском море обитает около 850 видов рыб (1.С.). Ихтиофауны южной и северной акваторий существенно отличаются. К основным промысловым объектам южной части моря относятся сардина, анчоус, ставрида, скумбрия. В северной части основу промысла составляют минтай, камбалы, сельдь, терпуг, лососевые. При совершении летних нагульных миграций на север заходит сардина. С середины 90-х годов началось увеличение численности сайры, совершающей нагульные и нерестовые миграции в российских водах Японского моря. Современный состав общих допустимых уловов для отечественного рыболовства представлен на рисунке 3.60.


Рис. 3.62. Российский вылов путассу.
Соотношение видов рыб в уловах периодически может существенно изменяться. Так до 40-х годов XX века преобладала сардина-иваси. Затем этот вид неожиданно полностью утратил промысловое значение. Следующая вспышка численности началась в 1972 г. и продолжалась все 80-е годы. Максимальные отечественные уловы сардины в объеме 800-840 тысяч тонн были получены в 1988-1990 гг. Однако затем, как и в начале 40-х годов, произошел резкий спад численности. С 1993 г. специализированный промысел иваси в российской зоне прекращен. Флуктуации биомассы этого вида представляют собой одну из загадок рыбохозяйственной науки. Предполагают, что всплески численности сардины происходят с интервалом в 30-40 лет. Следующий подъем численности ожидают примерно в 20-30-е годы нынешнего столетия. В условиях отсутствия иваси основу промысла в Японском море составляют минтай и анчоус. Правда, последний объект традиционно добывают лишь у побережий Кореи и Японии.


Рис. 3.63. Российский вылов скумбрии.
В настоящее время среди массовых объектов промысла наиболее востребованным остается минтай. Возможные объемы отечественного вылова этого вида в Японском море составляют около 30 тыс. тонн.
Примерно на таком же уровне находятся рекомендованные объемы изъятия терпугов и камбал.
В депрессивном состоянии находятся запасы сельди, ежегодные уловы которой в 30-40-е годы составляли около 700 тыс. тонн.
Относительно высокие ОДУ устанавливают для промысла сайры и анчоуса, 50 и 70 тыс. тонн, соответственно. Однако если первый объект в самое последнее время заинтересовал российских рыбопромышленников, то второй пока остается невостребованным. К этой же категории относятся кальмары, которых можно было бы добывать почти 200 тыс. тонн.
Общая биомасса рекомендованных к изъятию крабов около 20 тыс. тонн. Правда, основную долю (более 90%) указанных объемов обеспечивает краб-стригун японикус (или красный). Запасы наиболее ценных видов - камчатского, синего, волосатого, стригуна опилио - основательно подорваны промыслом. По-видимому, в какой-то мере этому способствовало и 2-3-х кратное увеличение ОДУ камчатского краба в подзоне Приморье, последовавшее в 2002, 2003 гг. (Рис. 3.61). По-видимому, здесь определенную роль сыграл все тот же, так называемый личностный фактор.
Большим спросом пользуются морские ежи, возможные объемы изъятия которых составляют более 1,5 тыс. тонн. Однако, фактический вылов, судя по аналитической информации, значительно выше.
В целом, основу промысла в Японском море составляют традиционные объекты, запасы которых интенсивно эксплуатируют в течение многих лет. В качестве резерва для увеличения уловов в северной части моря обычно упоминали треску, анчоуса, бычков и мойву. В южной части - ставриду, сайру, волосозуба и скумбрию (Биологические ресурсы Тихого океана, 1986). Однако за минувшие 20-30 лет перечисленные объекты так и остались почти невостребованными отечественным рыболовством.
Источник
Макоедов А.Н., Кожемяко О.Н.  Основы рыбохозяйственной политики России

Поиск по сайту

Переводчик сайта

Showcases

Background Image

Header Color

:

Content Color

: